Взятое из дополнения Белева Лексикона.
Иоанн Ге, славный Аглинской 17 века Стихотворец, происходил от древней фамилии, жившей в графстве Девонском. Он слушал науки в публичном училище в Варнштапеле, находящемся в том же самом графстве, под руководством Вильгельма Генера, весьма искуснаго учителя, которой воспитываясь в Вестминстерской Академии, принял себе за правило наставлять по примеру той Академии.
Господин Ге имел некоторой достаток, но весьма не довольной для того, чтоб с оным вести независимую ни от кого жизнь, к какой вольный его дух был склонен. В 1712 году сделан он Секретарем Герцогини Монмут, и исправлял сию должность до 1714 года, потом поехал в Ганновер с Графом Кларандоном, отправленным туда Королевою Анною. По смерти сей Государыни Господин Ге возвратился в Англию, где приобрел почтение и дружбу от знатных и ученых особ. Между письмами Господина Попе находится нижеследующее писанное от 23 Сентября, 1714 года.
В 1724 году представлена была на театре Дрилуланском сочиненная им трагедия, называемая Пленныя, которую имел он щастие читать покойной Королеве, бывшей тогда еще Валлискою Принцессою. В 1725 году издал он в свет первую часть своих басен, посвященных Герцогу Кумберландскому. Вторая часть напечатана была по смерти, его старанием Герцога Кенсбури. Сии последния имеют слог политической и гораздо важнее первых. В 1727 году предлагали господину Ге место надзирателя над молодыми Принцессами, которое им не принято. Он выдал многия сочинения, кои весьма в Англии нравились; главнейшия из оных суть следующия: неделя пастуха, Тривия, как вы это называете? Опера Нищих.
Автор примечаний на сей стих Дунциады (книг: 3 смотр: 326) стр. Gav dies unpenfioued with hundred friends. Ге умирает без пансиона с сотнею друзей.
Сей автор, говорю я, примечает, что вышеозначенная опера есть сатира, которая весьма понравилась всему свету, как знатным, так и народу, и что никогда столь кстати не можно было ни к чему приписать сих стихов из Горация.
Primores populi arripnit, populumque tributim. Язвил сатирою Вельможей и народ.
Сия пиеса имела безпримерный, и почти невероятный успех; все, что нам разсказывают о чрезвычайных действиях древней музыки и трагедиях, едва может сравняться с оною. Софокл и Еврипид меньше были известны и не столь славны в Греции. Сия опера представлена была в Лондоне шестьдесят три раза сряду, а следующею зимою принялись за нее с таковым же успехом: она играна была во всех главных городах Англии, и в некоторых из оных давали ее до сорока раз, в Бате и Бристоле до пятидесяти, и так далее. Из Англии перешла она в Шотландию и Ирландию, где ее представляли раз по четырнатцати. Наконец была она и на острове Минорке. Имя автора было тогда в устах всего народа; знатныя женщины носили главныя арии на своих веерах, и оныя написаны были на всех екранах. Актриса, играющая ролю Полли, бывши прежде cоасем не известна, сделалась вдруг кумиром всего города; напечатан был ея портрет, которой в безчисленном множестве продавался; написана была ея жизнь, издано в свет премножество книг, состоящих из стихов и писем к ней; собирали даже и замысловатыя ея словца. Еще более сего сия пиэса изгнала тогда из Англии Италианския оперы, истощевавшия там лет с десять все похвалы, которых славу обожаемый как от знатных, так и от простаго народа, славный критик господин Дени, своими трудами и возражениями во всю жизнь не мог опровергнуть; но она изчезла от одного сочинения Г. Ге. Сие достопамятное приключение произошло в 1728 году.
Скромность сего автора столь была велика, что он на каждом своем издании ставил: Nos haec novimus effe nihil, мы знаем, что это ничто. Доктор Свифт, Декан С. Патриция, написал ему и опере ницих апологию, в своей книге называемой Interlligencer, No III. Оне примечает, что
Надобно признаться, что опера нищих не первое было писание, которым господин Ге критиковал Двор. Не говоря о других его сочинениях, басни его, приписанныя Герцогу Кумберландскому, показались весьма смелыми, за которыя и обещано было ему награждение.
В скором времени после того выдал он в свет другую оперу, называемую Полли, которая назначена была служить продолжением оперы нищих; но великий Канцлер не позволил, чтоб ее играли, хотя уже все было готово к пробе. В предисловии сей оперы, напечатанной в Лондоне в 1729 году в 4 с великим числом подписавшихся, господин Ге вступает в весьма пространное обстоятельство всего сего дела; он уведомляет, что в четверток 12 Декабря 1728 года получил он от его высокомочия ответ, касательной до его оперы, что запрещается представление оной, и повелевается, дабы она была уничтожена.
Сверьх сочинений господина Ге, о коих здесь говорили, находится много еще мелочных творений, как то еклог, епитр сказок и проч. которыя все находятся в изданных его сочинениях, напечатанных в Лондоне в 1737 году в двух томах в 12 долю листа: он написал еще комедию, называемую Батская Женщина, которая представлена была в 1715 году на Лин-Кольн-ин-Филдском театре; другую комедию, называемую три часа после брака, над коею вместе с ним трудились двое из его приятелей, оперу Ахиллес, которая играна была на Ковен Гарденском театре.
Господин Ге умер у Герцога Кенсбери в Бурлинг Гардене жестокою горячкою в Декабре 1732 года и погребен в Вестминстерском игуменстве, где Герцог и Герцогиня воз-двигнули над ним великолепную гробницу, на коей высечена сия епитафия, сочиненная Господином Попом, имевшим к нему горячайшую дрѵжбу.
Внизу сей надписи находится нижеследующее:
Здесь лежит прах Иоанна Ге, ревностнейшаго друга, благодетельнейшаго из смертных, которой сохранил свою вольность в посредственном состоянии; твердость духа посреди века развращенаго и спокойствие ума, которое приобретается одною чистою совестью; во все течение своей жизни был любимцем муз, которыя сами его научили познаниям. Оне чистили его вкус и украсили приятностями все его дарования. В разных родах стихотворения, превыше многих, не ниже никого. Сочинения его внушают безпрестанно то, чему учил он своим примером, презрению глупости, хотя она и украшена, ненависти к порокам, сколь бы превознесены они ни были, почтению к добродетели, сколь бы ни была она нещастна.
Карл и Екатерина, Герцог с Герцогинею Кенсбери, любившие сего великаго мужа во время его жизни, проливая слезы о кончине его, воздвигли в память его сие надгробие.
Автор Н. Новиков

За все её в пруду проказы судили Щуку по доносу.
Повесить Щуку на суку приговорили без вопросов.
Но прокурор-Лиса, что Щукою снабжалась воблой с хеком,
Сказала, что "повесить мало" и… выбросили Щуку в реку.
Уж сколько "Щук" таких здесь на Руси судили
И лишь с одной кормушки их к другой переводили.

Зубастой Щуке в голову пришло попробовать Кошачье ремесло
И начала она Кота просить её с собою взять мышей ловить.
Пошли, засели и мышей наелся Кот, а Щука при смерти лежит, разинув рот.
Как видно, не для Щуки был тот труд, Кот еле дотащил её обратно в пруд.
Вариант Крылова:
Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
А это мой вариант:
Часто "Щукам" отдают все места "Кошачьи",
Но "мышей они не ловят" - это однозначно.